Интервью с Ксенией Старосельской

7Ксения Яковлевна Старосельская, переводчица с польского, член Союза писателей, редактор журнала «Иностранная литература», руководитель семинара молодых переводчиков при Польском культурном центре приехала в Красноярск с мастер-классами перевода в рамках проекта «Школа перевода». В связи с этим событием в издании «Вечерний Красноярск» взяли у переводчицы интервью, а я нашёл его на сайте Newslab.ru.

Некоторые моменты интервью показались мне особенно интересными.

О популярности иностранной литературы в России

Литература каких стран наиболее популярна в России?

На первом месте англоязычная литература. Далее испаноязычная и немецкая. А на четвертом месте Польша. 178 названий — и это только книг — за год. С чешского языка, для примера, переводов всего 25. Ну и Болгария, Словения, прочие — там от 3 до 5.

Сюрприз. Колоссальный отрыв на фоне Восточной Европы, чем он обусловлен? Польская культура самая сильная, самая близкая нам или это заслуга вашего сообщества переводчиков с польского?

Я думаю, существуют все эти причины. Наше сообщество действительно сильное. Я считаю, российская школа перевода — лучшая в мире. Англосаксам, например, мешает то, что они полагают: мировая литература и так пишется по-английски, что тут переводить? У нас — сочетание и читательского интереса, и школы.

Интересна такая штука — как ее назвать? — импортируемость, транслируемость автора. Ведь бывает же, что ранг автора у себя на родине и в переводном пространстве совершенно разный?

Ну вот вам ярчайший пример — Коэльо. У себя на родине он менее популярен, чем в России. А у нас его потребление, массовое потребление — как бы знак особой духовности, также массовой.

О популярности русской литературы за границей

А какие самые популярные российские авторы за границей? Известно ведь, что Пушкин там неинтересен, зато, например, Достоевский — звезда. В наше время… ну, вот Виктор Ерофеев изначально писатель скорее на импорт, а кто еще?

В Польше, судя по опросам, самая популярная русская книга — «Мастер и Маргарита».

Забавно, что Петер Эстерхази мне говорил то же самое про Венгрию.

Кого еще любят? Хорошо знают книгу «Москва — Петушки» совсем другого Ерофеева. С успехом сейчас переводят Акунина. Ну, Пелевин, Сорокин — это понятно. А вот еще издали Хармса, Ахматову, Хлебникова. Если уж стихи Хлебникова взялись переводить и кому-то это надо…

Значит, перевести можно все что угодно. И еще продать это потом.

А вот еще пример: недавно в Польше вышла допечатка романа Гроссмана «Жизнь и судьба». Не уверена, что сейчас в России могло бы случиться такое.

О трудностях перевода с польского

Какова опасность переводов именно с польского на русский? Может быть, есть какие-то типовые трудности?

Конечно. Это славянский язык, он кажется близким и знакомым. Отсюда возникают так называемые ложные друзья переводчика. Например, слово «красота» по-польски — «урода». А еще у нас в СФУ был случай, когда девушка перевела слово «послядки» как «остатки». Было смешно, потому что «послядки» по-польски — «задница», «ягодицы».

Как травят Шевчуком

Ошибиться можно везде. Можно хорошо владеть и русским, и польским языком, но не распознать намерения автора. Случаются иногда ошибки забавные. Про неопознанные «послядки» я уже говорила. Скорее завышают стиль, чем занижают. Или вот забавный пример: предложенный мной рассказ написан 40 лет назад, там есть слово «ДДТ», и никто уже не знает, что это такое. То есть знают такую музыкальную группу, а что ДДТ — отрава от клопов, никогда не слышали. Студентам остается предположить, что кого-то травят Шевчуком. Или вот вышел спор, как назвать человека, который убирает двор, следит за домом, запирает его, сторожит и там же живет. Просто у нас в России таких людей нет, а в Польше есть. Но как сказать — дворник, сторож, консьерж? Я все-таки считаю, что можно сказать дворник, будет понятно.

Похожие записи:

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *