Пётр Шафиров — дипломат Петра Великого

shafirovshafirovВ ежедневнике Коммерсантъ Власть в рамках совместной с издательством Вагриус серии исторических материалов опубликовали интереснейшую статью о дипломате Петре Шафирове. Поскольку Пётр начинал свою карьеру в качестве переводчика, и написана статья очень живо, я решил процитировать несколько особо интересных абзацев. В них есть так часто встречающиеся в нашей истории ксенофобия, пьянство, некомпетентность, воровство, и, конечно, широта души.

Отец Петра Шафирова — крещеный еврей Павел Шафиров — был человеком грамотным и знал несколько языков, что, вероятно, и помогло ему устроиться на работу в дом боярина Богдана Хитрова. Там в 1669 году и родился его сын Петр, которому было суждено большое будущее. После смерти боярина Хитрова Павел Шафиров стал переводчиком в Посольском приказе, а сына отправил работать в лавку своего родственника — купца Евреинова. Но вскоре и сын попал в Посольский приказ. По легенде, — совершенно случайно. Молодой царь Петр прогуливался по Москве и забрел в лавку, где работал Петр Шафиров. Разговорившись с молодым продавцом, государь узнал, что тот владеет немецким, польским и французским языками. После этой встречи Петр I якобы приказал Шафирову явиться, «ибо де ты мне надобен», и определил его на службу. История не подтверждается ни документами, ни свидетельствами современников, так что, скорее всего, своим попаданием в Посольский приказ он все же обязан Шафирову-старшему. В том, что выкрест Шафиров впоследствии получил шанс сделать карьеру, тоже не было ничего удивительного. В конце концов, его отец выхлопотал себе дворянство, и Шафиров-младший потом смело именовал себя сыном дворянина.

[…]

На первый взгляд может показаться странным и удивительным, что рядовой переводчик вдруг превратился в дипломата, затем в главного почтмейстера страны (см. «Власть» N 24 за этот год), а вскоре — в руководителя Посольского приказа. На самом деле Шафиров в деталях повторял карьерный путь своего предшественника — думного дьяка Андрея Виниуса. Тот был сыном обрусевшего голландского купца, получившего концессию на строительство металлургического завода. В стране, в которой дух ксенофобии был чрезвычайно силен, голландское происхождение было ничуть не лучше еврейского, и все же Андрей Виниус в 1664 году сделался переводчиком в Посольском приказе. Затем он, как впоследствии и Шафиров, ездил с самостоятельными дипломатическими поручениями во Францию, Испанию и Англию. Кроме того, как и Шафиров, Виниус был на хорошем счету у государя и благодаря царскому доверию подмял под себя Аптекарский, Пушкарский и Сибирский приказы, вероятно, пытаясь создать собственный номенклатурный клан. Но на вершине он оставался недолго. Меншиков свалил могущественного Андрея Виниуса, Головин продвинул на доходное место своего человека, а Шафиров совершил свой первый карьерный прыжок. В царском указе говорилось: «Великий государь указал: почты Виленскую и из Архангельского, прием и отпуском которые ведал стольник Матвей Виниус (сын Андрея Виниуса.— «Власть»), ведать ныне государственного посольского приказу переводчику Петру Шафирову, и ему, Матвею, тои почты не ведать». На почтовой должности Шафиров воровал не меньше Виниуса, а с делами справлялся хуже, но об этом будет сказано позже. Австрийский дипломат Отто Плейер доносил своему императору: «Канцлер Виниус… помилован и не повешен, а бит кнутом и приговорен к уплате 7000 рублей. Здесь такое обыкновение, что сперва человеку дают возможность много накопить, а затем предъявляют ему какое-нибудь обвинение — и отбирают под пыткой все накопленное».

[…]

И все же миссия в Стамбуле требовала не только ловкости, но и мужества. Русских послов порой сажали в крепость и угрожали убить. В письмах в Петербург Шафиров неоднократно описывал свои злоключения. Графу Шереметеву он писал:

«Султан посадил нас в ноябре месяце в эдикуль (темница.— «Власть»), где мы и доныне обретаемся с сыном вашим Михаилом Борисовичем, и живем с великой нуждой, имея свет только сверху сквозь решетку, и терпим от тесноты и от смрада великую нужду. Если война продолжится, в таком случае мы в сем своем бедственном заключении принуждены будем помереть».

И все же миссия Шафирова оказалась успешной. В 1714 году был заключен окончательный мирный договор, который практически не отличался от заключенного на берегах Прута, и полномочные заложники смогли вернуться в Россию. Михаил Шереметев так и не доехал до дома, скончавшись в Киеве, а Шафиров был встречен с большим почетом. Государь осыпал своего дипломата милостями, и вскоре вице-канцлер Шафиров стал одним из самых влиятельных сановников империи.

Несмотря на полученные по возвращении награды Шафиров отчаянно воровал. И в этом не было ничего удивительного — в окружении самодержца всероссийского воровали все поголовно. К тому же он ничего не понимал ни в горном деле, ни в коммерции, ни в почтовых перевозках, хотя возглавлял берг-коллегию, коммерц-коллегию и почтовое ведомство. Но и в этом не было ничего удивительного, поскольку никто из «птенцов гнезда Петрова» не разбирался в том, чем управлял.

[…]

Вскоре между Шафировым и Скорняковым-Писаревым начались постоянные стычки и даже пьяные драки. Так, обер-прокурор жаловался, что на ассамблее у генерал-прокурора Ягужинского «оной Шафиров… на безгласно шумнаго (то есть мертвецки пьяного.— «Власть») меня вынимал шпагу и хотел заколоть, но не допустили до того тут будущие». Между двумя сановниками началась война компроматов, причем положение Шафирова оказалось незавидным, поскольку единственный его возможный союзник — Петр I — в то время находился на Каспийском море, где воевал с Персией. Скорняков-Писарев легко доказал, что Шафиров помог своему брату Михайле прикарманить казенные средства. Михайло Шафиров служил в ревизион-коллегии, пока это учреждение не было ликвидировано. Через полгода он поступил на службу в берг-коллегию, но за все месяцы вынужденной безработицы получал жалование, как если бы продолжал служить. Шафиров попытался доказать, что подобные прецеденты уже были в случаях с нанятыми на русскую службу иноземцами. Тут-то обер-прокурор и напомнил сенаторам о еврейском происхождении вице-канцлера: «Михайла Шафиров не иноземец, но жидовской природы, холопа боярского, прозванием Шаюшки, сын, а отец Шаюшкин был в Орше у школьника шафором (возчиком у содержателя еврейской школы.— «Власть»), которого родственник и ныне обретается в Орше, жид Зелман…» Вице-канцлер, в свою очередь, утверждал, что отец обер-прокурора, «не имея крестьян, сам пахал и его в том с юности обучил, чему есть по его и нынешним грубым поступкам довольные признаки», и что Скорняковы-Писаревы происходят от скорняков и писарей. Однако доказательств этому не было.

[…]

После смерти Петра I императрица Екатерина I вызвала Шафирова обратно в Петербург и даже вернула ему конфискованное имущество.

Похожие записи:

  1. Маша

    Прикольно :-). Я тоже начинающий переводчик. А не податься ли в дипломаты к президенту? :-)

  2. Маша

    Прикольно :-). Я тоже начинающий переводчик. А не податься ли в дипломаты к президенту? :-)

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *